Архив рубрики: Без рубрики

КОГДА УПАЛА ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ

Как-то морозным утром Сильно Научная Сова подумала, что давно не навещала старых знакомых. К примеру, она уже давненько не проведывала Клепсидру.
«Ну, у неё-то всегда всё в полном ажуре, хоть настроение себе подниму», – подумала Сова, выкурила трубочку и почапала пешком.
Сова была существом парадоксальным, и от неё можно было ожидать чего угодно.
К примеру, по утрам у неё было преотвратное настроение. А какое оно ещё может быть утром. В одиннадцать. Кошмар. Проснуться – и то подвиг… А уж в гости пойти! Поэтому и пошла.
Зиму Сова тоже терпеть не могла, и тем не менее отправилась в путь. По морозу босиком.
– К ми-илому ходи-ила! – хрипло бурчала Сова себе под нос. Пением это, конечно, назвать было трудно. Но Клепсидра была действительно ей чем-то мила, хотя и подчас раздражала своей неуёмной деятельностью.
Парадокс был ещё и в том, что Клепсидра жила совсем рядом, в нескольких десятках метров. И поэтому Сова к ней не часто наведывалась – наоборот, летала к тем знакомым, которые жили подальше. «Я по ним сильнее соскучиваюсь», – такова была её железная логика.
Но сегодня ожидания Совы поднять себе настроение потерпели фиаско. Клепсидра сидела за пустым столом, перед ней были рассыпаны какие-то кусочки, а сама Клепсидра выглядела… не подавленной, не удручённой, а какой-то потерянной.
– Чего потеряла? – с порога оценив ситуацию, спросила Сова.
– Потеряла что-то очень для меня дорогое, – подумав ровно секунду, ответила Клепсидра таким же потерянным, как и её лицо, голосом.
– Рассказывай, – потребовала Сова.
– Ну… Он сказал, что устал со мной всё время держать спину прямо, и… вот.
– Чего «вот»?!
И Клепсидра указала подбородком на кусочки, лежащие на столе.
Сова была Сильно Научной и привыкла сразу проникать в суть вещей. Он – это тот, кто совсем недавно был с Клепсидрой. У него было много имён, и Сова даже не заморочилась их запоминать, она знала, что всё закончится – скорее рано, чем поздно. Но чтобы вот так?
Она подцепила когтем один из кусочков.
– Напоминает часть позвоночника, – заметила Сова, поправив очки.
– Это и есть позвоночник, – убито сказала Клепсидра. – Он же устал держать спину прямо. Вот позвоночник и выпал.
– Что доказывает мою теорию, – недовольно сказала Сова. – Нельзя потерять того, чего не имеешь. Устают держать спину только бесхребетные, дорогая моя. Или изначально горбатые. И его время вышло, вот и всё. И не надо на меня так смотреть, а то глаза на лоб вылезут.
Клепсидра проморгалась.
– И это вот ты так запросто… даже не выкурив трубку… – ошарашенно произнесла она.
– Да было б с чем чикаться, – небрежно заметила Сильно Научная Сова и зевнула. – Кофе-то хоть есть? А то усну щас.
– Есть, – просветлев, бросилась Клепсидра шуровать на кухне.
– Потеряла она, – ворчала Сова, поудобнее усаживаясь в кресло.
– Да, мне так показалось…
– Показалось, – отрезала Сова. – Говорю же, нельзя потерять того, чего не имеешь.
– Но мы были так похожи, – как показалось Клепсидре, это был убойный аргумент.
– Но у тебя-то хребет есть, – аргумент Совы был ещё убойнее. – Значит, не похожи. Ах, какой несчастье, ах, какие мелкие кусочки… Слушай, я это где-то уже слышала. Да, кажется, и видела.
Они сидели за столом, над которым витал ядрёный аромат кофе, уткнувшиеся каждая в свою чашечку, и молчали. Сова начала была даже похрапывать, но встрепенулась.
– Какая-то ты сегодня, – принялась брюзжать Сова. – Но я сама виновата. Нет ничего дурее, чем ждать, что кто-то будет соответствовать твоим ожиданиям. А я хотела настроение себе поднять своим визитом.
– Ах, знала бы ты, чего мне сейчас хочется, – поникшим голосом сказала Клепсидра.
– Чего же? – напряглась Сова и приготовилась слушать нытьё.
– Шоколада, – грустно сказала Клепсидра. – Горького.
– Тьфу ты, – сказала Сова, доставая из кармана плитку. – Сразу бы так и сказала.
– А ты говоришь – «нет ничего дурее», – просветлела Клепсидра. – Всё же бывают чудеса на свете!
И Сова поняла, что настроение-то налаживается.

День написания писем Деду Морозу.

Дед Мороз решил завязать.
– Всё, – рубанул он. – Никаких подарков. Дети пошли – ужас. Не читают, не играют в войнушку, не клеют из скорлупы грецких орехов ёлочные игрушки, а если пишут мне, то какую-то фигню требуют: «Подари, дедушка, новый гаджет»… Тьфу. Всё, ухожу на пенсию.
И он развалился на диване и закурил свою любимую трубку. Давненько он себе такого не позволял. До Нового Года оставалось всего ничего, а сегодня… Сегодня день был особенный. День написания писем Деду Морозу.
Прежде ему их приносил почтальон Медведь. Бумажные. Хрустящие. Полные надежд в детских каракулях. А теперь ноутбук ежесекундно разражался курлыканьем – это сыпались электронные требования на емейл.
– Ну, а что? – уныло думал Дед Мороз. – Сам ведь хотел в ногу со временем. Вот Снегурочка и расстаралась, яблоко это жёваное приволокла деду, обрадовать хотела… Не буду я её огорчать. Вот сейчас полежу ещё немножечко…
И он маханул для бодрости шот текилы. Ненамного, но полегчало. И только Дед Мороз приналадился затянуть свою любимую про себя любимого «Ой, Мороз, Мороз», как в окошко постучали.
Это был почтальон Медведь.
– Слушай, дед, а ведь тебе письмо! – прорычал он. – По старинке, бумажное! Заказное.
– Иди ты! – не поверил тот, вскочил в валенки, набросил на себя пуховый платок и посеменил к входной двери.
Не обманул Медведь, всё честь по чести. Штамп лиловый на конверте. Только адрес обратный какой-то странный.
– Это, дед, тюрьма, матросская тишина, – тихо сказал косолапый и стянул ушанку скорбно.
– Иди ты, – снова не поверил Дед Мороз.
– Что ж ты думаешь, там тоже люди, и им тоже чудес хочется, – философски заметил Медведь. – Ладно, пошёл я спать, а то люди пугаются, думают – шатун. А я-то просто почтальон.
Ворча для порядку, он побрёл, провожаемый воем пурги.
А Дед Мороз тем временем торопливо читал письмо:
– А ещё, дедушка, пришли мне мармелада, – корявились строчки. – Очень тут, бывало, сладенького хочется…
Дед Мороз сразу узнал этот почерк. Конечно, писал Вовка Кочегаров, вечный предмет издёвок для одноклассников. Понятное дело, опять за кого-то лямку тянет даже там, даже повзрослев! Значит, ещё не повзрослел.
– Лопух, – в сердцах выматерился Дед Мороз. – Ладно. Сегодня день особенный. Пойду.
До Нового Года время ещё было. Но Дед Мороз снарядился не на шутку. Взял свой маленький чёрный рюкзочок. Не простой, а волшебный. Туда он клал особенные подарки. Он даже не знал, кому какой достанется, но всегда этот его особенный подарок был ко времени.
Однако тюрьма – дело серьёзное, повозку с оленями туда вряд ли пропустят, тем более раньше положенного срока.
И Дед Мороз, поплевав на варежки, полез сам. Зрелище было душераздирающим – на ветру, лесенка верёвочная, хлипенькая… А кому сейчас легко. Надо лезть, надо. А то какое же это чудо?
Проявив чудеса эквилибристики и переждав приступ астмы, Дед Мороз достиг цели. Окошечко запотело, и через форточку он пропихнул свой подарок. Это была Удача и полтора кило мармеладу.
И тут же в дверь загрохотали.
– Кочегаров, на выход с вещами! – послышалось издалека. – Амнистия…
Никогда ещё не было у Вовки Кочегарова лучшего подарка на Новый Год…

Гносеологический анализ центральных когнитивных механизмов

КОСИЛОВА Елена Владимировна – кандидат философских наук, доцент кафедры онтологии и теории познания философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

Проблему центрального управления – то есть управления действиями субъекта – можно без преувеличения назвать одной из важнейших в когнитивных исследованиях субъекта. Она будет определять судьбу компьютерной метафоры и даст возможность глубоко продвинуться в область понимания мышления. Данное рассуждение является философским. Однако я старалась учитывать теории, существующие в экспериментальной когнитивной науке [Величковский 2006; Солсо 2006; Dretske 1999].

Читать далее Гносеологический анализ центральных когнитивных механизмов

О присутствии и отсутствии русской метафизики

Автор Сербиненко В.В.

Несказанное ядро души может быть отражено только в зеркале абсолютного сочувствия.

М. Бахтин

В известнейшей книге Ж. Делёза и Ф. Гваттари «Что такое философия?» присутствуют и некоторые русские сюжеты. Так, например, говорится, что «Декарт, попав в Россию, сходит с ума…». Речь в данном случае идет отнюдь не об иррационализме русской мысли и вообще не о «приключениях Декарта в России», а о том, что произошло с декартовским концептуальным персонажем Идиотом – «частным мыслителем, противостоящим публичному профессору (схоласту)» [Делёз, Гваттари 2009, 71–72] – в философии абсурда Льва Шестова[1]. Конечно, в определенном смысле парадоксально, что в работе Делёза и Гваттари восстающий против ratio«герой» Шестова с его апофеозом беспочвенности тем не менее имеет российскую прописку. Но вполне вероятно, авторы точны и как раз на российской почве европейский «идиот» с его «естественным» (не профессорским) рационалистическим вопрошанием обретает подлинно экзистенциальный облик. Русский же философ Шестов, несомненно, достойный пример подобного философского сумасшествия. Впрочем, все это ни в коей мере не лишает нас возможности говорить и о французском или, допустим, о европейском Шестове. Читать далее О присутствии и отсутствии русской метафизики

Концепт как философское понятие

Ю.В. Суржанская

В ΧΧ в. в отечественной лингвистике появился новый объект исследования – понятие концепта. Оно стало центральным в таких направлениях научной мысли, как когнитивная лингвистика, психолингвистика и лингвокультурология. В философских словарях и энциклопедиях до недавнего времени было невозможно найти понятие концепта. Однако в 2009 г. в «Энциклопедии эпистемологии и философии науки» вышла статья под названием «Концепт» известного философа С.С. Неретиной [1]. Автор статьи показала, что понятие концепта имеет прямое отношение к философской проблематике, прежде всего, к познанию. С.С. Неретина очертила основной абрис этой темы в философии. Новое явление в теоретическом знании неизбежно влечет за собой вопрос его определения. Поэтому, несмотря на постановку проблемы, она все еще требует дальнейшей разработки и решения. Что же такое концепт, по нашему мнению, с точки зрения философии? Какой феномен сознания или языка он обозначает? Решению этих вопросов посвящена данная статья. Читать далее Концепт как философское понятие

Жизнь как философская идея: Дильтей – Ницше – Бергсон

К постановке проблемы

В.П. Визгин

Увы, чего не мог постигнуть ты душой
Не объяснить винтом и рычагами!
Гете

Мы интуитивно чувствуем, что жизнь и культура как предельные, самые важные ценности, должны быть непременно соединены: жизнь должна быть культурной, а культура – жизненной, т.е. живой творческой силой современного человека. Но наши эмпирические констатации, как правило, говорят совершенно об ином. Ведь почти всегда духовно чуткие люди отмечали, напротив, их резкое расхождение: жизнь открывалась им в ее дикости, варварстве, безумии и абсурде, одним словом, в своей антикультурности, а в культуре они подмечали немощь, отвлеченность, манерность, самопогруженность и стерильность для нужд восходящей, ищущей своего преображения жизни. Кажется, что в жизнь проникающими флюидами входила скорее не культура,цивилизация, хотя у последней тоже не простые отношенияжизнью, но все же не столь, можно сказать, антагонистические. Редкие же моменты гармонии жизни и культуры – пусть относительной и неполной – предстают новым поколениям как вершины и того и другого одновременно и нераздельно. Подобные звездные часы человечества связываются у нас с такими немногочисленными именами, как Гомер, Пушкин, Гете… Читать далее Жизнь как философская идея: Дильтей – Ницше – Бергсон

Джоэль Питер Уиткин (Joel Peter Witkin)

«Я или психопат с острейшим эстетическим вкусом, или же потрясающе здоровый человек. Как бы то ни было, я знаю, что ничем не смогу себе помочь. Ведь это то, для чего я был рожден.» Джоэль Питер Уиткин.

Joel Peter Witkin Night in a Small Town 2007

Джоэл Питер Уиткин часто вспоминал два события, произошедшие с ним в детстве, которые определили его творчество. Первое это развод родителей по причине религиозных разногласий (его отец был евреем, мать — католичкой). Второе — он стал свидетелем гибели маленькой девочки. Отрезанная в автомобильной катастрофе голова ребенка упала к ногам 5-летнего Джоэла. После этого смерть словно заворожила его воображение и стала постоянным героем его творчества. Читать далее Джоэль Питер Уиткин (Joel Peter Witkin)

Рене Мальтет

Рене Мальтет родился в 1930 году, а ровно 12 лет назад его не стало. Но творчество французского юмориста не забыто. Фото сюжеты Рене Мальтета уходят с молотка. А портфолио известного француза собирает, тщательно хранит и делится им в интернете сын знаменитого фотографа Робин Мальтет.

René Maltête
René Maltête

Фотографировать Рене Мальтет начал в возрасте 16 лет, мечтая стать режиссером художественных фильмов. Однако, за неимением профессиональной камеры всерьез занялся фотографией. Большую часть своей жизни независимый фотограф Мальтет сотрудничал с фотоагентством «Рафо», для которого и были сделаны его лучшие снимки. Читать далее Рене Мальтет

И это дело Еве понравилось ещё больше, чем яблоко!

Как принято обзывать мужиков, которые оставляют свою даму…как бы это сказать…в интересном положении?

Правильно — по-всякому. И аспидом в том числе.
Так вот, первое обзывательство было именно «аспид». И стряслось это… Правильно, именно тогда и стряслось. Лопух Адам вприпрыжку убежал ловить бабочек, а Ева отчаянно скучала. Как примерная жена, она ждала супруга, вздыхала и не курлыкала. А что ей ещё было делать? Ни подружек, ни интернета. И муж ускакал по очень важным делам. Им, мужикам, всегда ихние важные дела интереснее, чем на жену полюбоваться. Ева только-только подумала, что могла бы усладить взор супруга танцем живота (прямо скажем, невеликого. Подтянутый был животик!), а он решил, что бабочки важнее. Ну, мужику, конечно, бабочки завсегда важнее родной жены.
Так вот, Ева сидит скучает, а тут — Змей. Красавец писаный, разумеется. И речистый. Так ей голову заморочил, так очаровал, что Ева и не заметила, как у них случился романтический ужин. Без свечей и шампанского, одни яблоки. Ева одно яблочко — кусь! А Змей, зараза, мало того что всё дерево обожрал, так ещё от слов своих красивых к делу перешёл. И это дело Еве понравилось ещё больше, чем яблоко. Читать далее И это дело Еве понравилось ещё больше, чем яблоко!

Забыв навеки о любви, добре и зле

Теперь она пришла умирать к знакомым корням,
Свернувшись в калачик на серой тёплой земле,
Доверив себя надёжным глубоким снам,
Навеки забыв о любви,о добре и зле; Читать далее Забыв навеки о любви, добре и зле